Category: фотография

Category was added automatically. Read all entries about "фотография".

26 апреля 2010

Старые фотографии горной Чечни

Фотограф Игорь Пальмин в июле 1977 года впервые попал в Чеченю, где ему предстояло фотографировать сохранившиеся в горах памятники старой архитектуры. Задание издательства ограничивалось легкодоступными объектами вблизи проезжих дорог и населенных пунктов. С первых же дней увиденное настолько захватило его, что он шел по горной Чечне от пастуха к пастуху, ночевал в развалинах разрушенных жилищ (via gakishcom):



Озеро Галанчож (чеч. ГIалайн-ЧIожан Iам), Чечня 1980 год



Мелхисты, Чечня 1977 год.



Дореволюционная карта Чечни, на ней ручкой указан путь фотографа Игоря Пальмина.

Остальные фото из горной Чечни 70-х годов - http://gakishcom.livejournal.com/6468.html#cutid1
26 апреля 2010

кое-что о Беслане и межнациональных отношениях...

Три года назад во время событий в Беслане я работал там фрилансером для некоторых иностранных изданий.
 
Журналистов в то время в Беслане было неописуемое количество, но чеченских из них – не так уж много. В силу того, что настроения в обществе в Осетии были в общем-то малоконтролируемые, а отношение к чеченцам и ингушам – мало сказать, что негативное, то достаточно опасно было находиться там и журналистам из Чечни. Запросто могли в лучшем случае сдать силовикам, в худшем – затоптать на месте (особенно 3-го сентября, в день штурма).
 
Но до 3-го сентября в Беслане еще были журналисты из Чечни: Муса Сайдулаев снимал для Ассошиэйтед Пресс, Зуля писала для них, Сайд-Хусейн Царнаев фоткал для Ройтерс, Рустам Калиев работал с какой-то кажется японской телекомпанией, Асламбек Дадаев действовал, если не ошибаюсь, для Радио Свобода, и еще стрингерствовал, Руслан Мусаев тоже фрилансерствовал.
 
Не знаю, кто из них остался в Осетии после 3-го сентября, но мне пришлось поработать – поступил заказ от журнала «Пипл» на несколько человеческих историй – они отдавали теме Беслана несколько своих полос и анонсировали материал на обложке.
 
Кажется, 6-го мы работали в школе в Беслане (фотограф снимал, я бродил по коридорам). Ко мне подошла женщина и спросила – «Журналист?» Я кивнул.
- Из Москвы?
- Да.
И тут она заголосила – «пожалуйста, напишите, что это все они – чеченцы и ингуши. Ингушей вообще с пяти лет учат убивать осетин». Меня обступила толпа. Они ничего не говорили, только смотрели на меня и эту женщину. Та не прекращала – «Вы же напишете, да?» Я опасаясь случайно – акцентом, каким-то характерным словом – выдать себя – только кивнул. Впоследствии я выполнил свое обещание – привел в какой-то статье ее слова. Кажется, это был материал о взаимной напряженности между Осетией и Ингушетией, особенно обострившейся сразу после беслановский событий.
 
В тот же день уже на обратном пути – из Беслана во Владикавказ – мы с фотографом попали в аналогичную ситуацию. В автобусе на нас долго и пристально смотрел один старичок. Затем подсел к нам и традиционно спросил: «Журналисты? Из Москвы?» Мы кивнули. Тогда он кивнул головой в сторону Ингушетии и сказал: «Это все они творят». «Кто они?» - осведомился не совсем трезвый фотограф. «Ингуши. И чеченцы. Они Гитлеру хотели белого коня подарить», - ответил тот. Затем он долго еще рассказывал о нравах чеченцев и ингушей.
 
А тем же вечером (часов в девять вечера) я шел по центру Владикавказа – по проспекту Мира. Я купил фытчин (осетинский пирог с мясом) и нес его в место, где жил во Владикавказе в те дни – в офис одного своего коллеги и друга. На проспекте меня остановил подозрительно веселый парень, который что-то спросил по осетински. Я на всякий случай кивнул. Реакция оказалась неправильной. Парень спросил: «Ты что, не осетин?» «Нет». «Слушай, друг, дай мне пятнадцать рублей», - сказал он. «Возьми двадцать», - я протянул ему две десятки. «Спасибо тебе, брат», - обрадовался парень. «Да, нормально», - ответил я.
Тут парень удивленно отстранился, посмотрел на меня и как-то обрадовано сказал: «Брат, да ты же нохчо?!» («Нохчо» – самоназвание чеченцев). «А как ты догадался?» - не выдержав, засмеялся я. «Ты – добрый, я у наших просил, никто пять рублей не дал», - проигнорировал мой вопрос парень. «У меня много знакомых чеченцев во Владикавказе, - продолжил он. – Казбек, Анзор. Ты знаешь их?» «Нет», ответил я. «Чеченцы нам как братья, - сказал парень. – Мы не должны враждовать».
 
Через два дня я уезжал из Осетии. На Чермене (пограничный пост с Ингушетией) менты упорно не желали меня выпускать из республики – «у нас приказ не пропускать никого без местной прописки». «Но это действует только на въезд в республику, а не на выезд», - бесполезно пытался я спорить с ними. Ситуация разрешилась ста рублями, «приказ» временно утратил силу, и я смог покинуть территорию Осетии.
 
В то время в Осетии ходили слухи о двух десятках террористов, сумевших выскользнуть из школы. Потому, учитывая мой не самый опрятный вид, мятую рубашку, слегка запачкавшиеся джинсы, бороду недельной давности и этническую принадлежность, обозначенную в паспорте, я сравнительно легко отделался.
26 апреля 2010

Грозный глазами фотографа

Думаю, что уже наверное все видели эти фото из сегодняшнего Грозного, сделанные

kunstkamera. Но все равно дам ссылку http://kunstkamera.livejournal.com/156555.html



Я, к сожалению, не фотограф и не могу сам снимать подобное. Но думаю, что в своей подборке она отсняла то, что хотел бы показать и я.

На этих снимках нет подретушированных проспектов и площадей. Глядя на них никто не станет возмущаться - как, мол, отстроили Грозный за бюджетные деньги.

Кстати, за некоторым исключением все снимки сделаны буквально в одном месте - на пересечении улиц Мира и Розы Люксембург, возле центрального рынка. Это, кстати, самый центр (на снимке в этом посте тоже центр). И сюда же был нанесен тот самый ракетный удар в октябре 1999-го года.